Экологическое значение эстуариев не определяется их размерами. Условия по их берегам обеспечивают пышный рост спартины (Spartina) — травы соленых болот. Спартина великолепно растет на насыщенной приливной водой почве и служит, с одной стороны, источником огромного количества питательных веществ для фитопланктона залива, а с другой — основанием пищевой цепи для организмов, обитающих на прилегающих участках побережья.
Длинноносый пастушок (Rallus longirostris) — типичный обитатель соленых болот, где он без труда проскальзывает через густые заросли спартины. Когда залиты большие пространства, длинноносый пастушок остается в солоноватоводных или соленых приливных ручьях, а похожий на него изящный пастушок (R. elegans) селится на удаленных от берегов землях, вдоль пресноводных ручьев, впадающих в болото. Маленькая пугливая прибрежная овсянка (Ammospiza maritima) тоже обитает в болотных зарослях, но из-за скромной сероватой окраски ее трудно заметить. В отличие от своих зерноядных родичей, прибрежная овсянка поедает больше болотных насекомых и ракообразных, чем растительной пищи. Территориальный длинноклювый болотный крапивник (Telmatodytes palustris) тоже питается болотными насекомыми, но предпочитает заросли тростника (Phragmites).
На илистых отмелях приливных ручьев обитают крабы-сигнальщики (Uca pugnax и U minax). Uca pugnax часто живут большими отрядами, которые проносятся сквозь спартину со звуком, подобным свисту ветра. Краб-сигнальщик — типичный болотный житель, он питается детритом, который откладывается на илистом грунте. У самца одна клешня сильно расширена, при защите своей территории и при ухаживании он покачивает ею взад и вперед. Однако эта непропорционально большая клешня практически бесполезна для защиты и не приспособлена для захвата пищи. Самец может подавать пищу в рот только с помощью другой клешни.
Пурпурный болотный краб (Sesarma reticulatum), живущий несколько дальше от побережья на дне болота, строит норы глубже, чем краб-сигнальщик, часто ограждая вход в них илистой «верандой». Этот краб скашивает спартину, нарезает ее небольшими кусочками, а затем только ест. Его фекалии и гниющая болотная трава способствуют обогащению болотного ила.
Залив и солоноватоводные протоки служат питомниками для молоди ряда океанических рыб, таких, как, например, северная менхэден (Brevoortia tyran-nus). Ныряя в мутные воды солоноватоводных ручьев, я видел молодую барракуду (Sphyraena), селене (Selene vomer), маленьких летних паралихт (Para-lichthys dentatus) и множество других мелких рыб, нашедщих убежище и обильную пищу в этих водах. На дне таких протоков живут сидячие черви, губки, актинии, гидроиды и другие пришельцы из океана. Крабы нескольких видов плавают здесь в поисках лакомой добычи, и мидии (Mytilidae), прикрепленные шелковой нитью — так называемым биссусом, теснят одна другую в быстрых потоках. Река Делавэр продолжает течь — в определенном смысле — и за пределами двух мысов, образующих вход в эстуарий. Речная вода, более пресная, чем морская, натекает на плотную морскую воду, а затем уже медленно перемешивается с ней. Но река — это не только вода, это и взвешенные в ней в огромном количестве осадки. Как только течение замедляется, тяжелые частицы осаждаются, а более легкие частицы течение уносит дальше. Речная вода со взвешенными в ней частицами, как бы ни были они малы, тяжелее, чем морская; она стремительно мчится по дну, образуя так называемый мутьевой поток, который врезается в континентальный шельф и вымывает подводные каньоны, спускающиеся глубоко по континентальному склону. Далеко в море мутьевые потоки растекаются по равнинному дну океана и взвешенные частицы осаждаются, добавляясь к тонкозернистым отложениям на дне. Таким образом великие реки мира продолжают течь далеко за пределами своих географических границ, преображая дно океана. Когда-нибудь молекулы воды, унесенные течением на океанские глубины, снова испарятся с поверхности, продолжая бесконечный круговорот, который существует на Земле с тех пор, как на ней появились моря. Только благодаря этому круговороту и свойствам этого чудесного вещества — воды — во всех реках и на всех землях мира существует жизнь.